Белов Владимир Иванович, доктор исторических наук, профессор кафедры востоковедения и африканистики
улица Миклухо-Маклая, д. 6, Москва, 117198
Vladimir I. Belov, Doctor of Sciences (in History and International Relations), Professor of the Department of Oriental and African Studies
Moscow
Ранджбар Мешкин Даниал, кандидат исторических наук, ассистент кафедры теории и истории международных отношений
улица Миклухо-Маклая, д. 6, Москва, 117198
Daniyal M. Ranjbar, PhD (in History), Assistant Department of Theory and History of International Relations
Moscow
В статье рассматриваются основные положения Договора о всеобъемлющем стратегическом партнерстве между Исламской Республикой Иран и Российской Федерацией от 17 января 2025 г. В исследовании рассматриваются исторический контекст, правовые основы и стратегические последствия договора, который знаменует собой новую эру в двусторонних отношениях. Соглашение, подписанное президентами Владимиром Путиным и Масудом Пезешкианом, определяет 20-летние рамки сотрудничества в различных сферах, включая безопасность, оборону, экономику, энергетику и региональную стабильность. Методология исследования включает качественный анализ положений договора и их соответствие предыдущим соглашениям между двумя странами, таким как Договор между Персией и СССР 1921 года и Договор об основах взаимоотношений 2001 года. Исследование также включает геополитические и экономические оценки для определения потенциального влияния договора. Результаты показывают, что договор создает прочную правовую основу для сотрудничества, укрепляет военно-техническое взаимодействие, способствует развитию торгово-экономического партнерства и укрепляет принципы взаимного невмешательства. Значительное внимание уделяется энергетическим проектам, включая нефтяные, газовые и ядерные инициативы, а также развитию международного транспортного коридора Север-Юг. Кроме того, в соглашении прописаны механизмы сотрудничества для противодействия односторонним санкциям и развития многополярного международного управления. Договор знаменует собой стратегический сдвиг в евразийской геополитике, позиционируя Иран и Россию в качестве ключевых союзников в области региональной безопасности и экономической интеграции. Результаты исследования свидетельствуют о том, что данное соглашение, вероятно, будет иметь долгосрочные последствия для международных отношений, особенно в Центральной Азии, на Ближнем Востоке и в Евразии.
The article deals with the main provisions of the Treaty on the Comprehensive Strategic Partnership between the Islamic Republic of Iran and the Russian Federation of 17 January 2025. The study examines the historical context, legal foundations, and strategic implications of the treaty, which marks a new era in bilateral relations. The agreement, signed by Presidents Vladimir Putin and Masoud Pezeshkian, outlines a 20-year framework for cooperation in various domains, including security, defense, economy, energy, and regional stability. The research methodology involves a qualitative analysis of treaty provisions and their alignment with previous agreements between the two nations, such as the 1921 Treaty between Persia and USSR and the 2001 Treaty on the Fundamentals of Relations. The study also incorporates geopolitical and economic evaluations to assess the treaty's potential impact. The results highlight that the treaty establishes a strong legal foundation for cooperation, enhancing military and technical collaboration, promoting trade and economic partnerships, and reinforcing mutual non-interference principles. A significant emphasis is placed on energy projects, including oil, gas, and nuclear initiatives, as well as the development of the International North–South Transport Corridor. Additionally, the agreement outlines cooperative mechanisms for countering unilateral sanctions and advancing multipolar international governance. The treaty signifies a strategic shift in Eurasian geopolitics, positioning Iran and Russia as key allies in regional security and economic integration. The findings suggest that this agreement will likely have long-term implications for international relations, particularly in Central Asia, the Middle East, and the broader Eurasia.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.